Рассказ мы начнем со стран Балканского полуострова, где основной формой борьбы против оккупантов была борьба вооруженная, чему способствовал и рельеф, и ментальность здешних жителей.

Греция

Исторические сведения 

6 апреля 1941 г. началось германское вторжение, к которому подключились итальянские и болгарские войска. К началу июня страна была завоевана и поделена на три зоны оккупации. Наибольшую территорию контролировали итальянцы[1]. См. Документ 1.

Уже летом здесь началась партизанская война против оккупантов. В ней участвовали отряды, созданные различными политическими партиями (их сокращенные названия – ЭЛАС, ЭДЭС, ЭККА).

Успехи сопутствовали партизанам уже с лета 1942 г., когда им удалось освободить часть горных районов и сформировать здесь органы самоуправления. В конце лета 1943 г., когда Италия капитулировала союзникам и начала вывод войск, площадь освобожденных территорий резко возросла.

К лету 1944 г. общая численность партизан достигла 150 тыс. человек, а ведущую роль играла ЭЛАС, созданная греческими коммунистами. Но в это время возникли трения между британцами, оказывавшими помощь партизанам (оружием, боеприпасами, снаряжением) и Коммунистической партией Греции: речь шла о послевоенном политическом устройстве Греции – быть ли ей снова монархией? Кульминацией конфликта стало взятие ЭЛАС Афин и вооруженные столкновения с британскими войсками, пытавшихся вытеснить отряды ЭЛАС из города в декабре 1944 г. Число погибших с обеих сторон достигло 15 тыс. человек. Урегулировать конфликт смогло лишь личное вмешательство У. Черчилля.

Советские военнопленные и «остарбайтеры», бежавшие из лагерей к партизанам, оказались преимущественно в отрядах ЭЛАС. Дабы не ухудшить отношения СССР и Великобритании, почти все они были вывезены британскими офицерами из Греции в СССР (через Турцию и Иран).

Калужане – участники движения Сопротивления в Греции 

Представляем вам материалы о Григории Ивановиче Седове (наградной лист) и Андрее Васильевиче Сенине (лист учета бойца 34-го пехотного полка XIII-й дивизии ЭЛАС). См. Документы 2–8.

Интересно, как судьба сводила двух уроженцев деревни Городище (Мещовского уезда), ровесников (оба – 1914 года рождения). Они отслужили в РККА еще до войны, работали в одном колхозе, в июле 1941 г. были призваны на службу, служили в разных частях, попали в окружения, но сумели бежать и вернуться осенью 1941 г. в родное село. В начале 1942 г. их снова призвали в Красную Армию, и вновь – окружение и плен. Вместе они прошли лагеря военнопленных и оказались в трудовом лагере в Греции. Только здесь их пути разошлись: бежав в разное время, они оказались в разных отрядах ЭЛАС. А встретились после войны в родной деревне.

За свои ратные подвиги оба были награждены лишь в 1965 году – медалями «За победу над Германией».

Приведем фрагмент воспоминаний Сенина А.В. о бегстве из трудового лагеря:

«Работали по ремонту железной дороги. 6 августа 1943 года были на работе. Пошел сильный дождь. Работать было невозможно, охранники попрятались. Мы с Пшеничниковым Григорием решили устроить побег. Незаметно зашли за угол постройки, направились от станции к городу. Повстречали двух женщин в белых халатах, видимо, медсестер. Они дали нам арбуз. Пошли дальше. Повстречали грека. Он завел нас в сарай, принес ножик, чтобы разрезать арбуз, а сам все бегал, кого-то искал. Мы насторожились.

Грек привел парикмахера, который хорошо владел русским языком. Мы впервые за долгое время услышали русское: «Здравствуйте, ребята!». Старичок и парикмахер оказались связными партизанского отряда. Нам предложили покушать. От радости пропал аппетит. Получили предложение переночевать. Мы стали говорить, что нас видели, как мы зашли в дом, и могут выдать. Нашли проводников.

К вечеру пришел 18-летний паренек-грек. Это был секретарь подпольной комсомольской ячейки. Он поздоровался с нами на своем языке и похлопал по плечам, как бы утверждая: хороши, годитесь в партизаны.

Договорились о выходе из города. Впереди идет парикмахер, мы с Григорием – сзади, на расстоянии 20 шагов. Вышли за город. Зашли в ветхий сарайчик. Подождали 20 минут. Пришли два человека, принесли одежду. Переодевшись, пошли с ними в горы. Парикмахер вернулся в город. Через три часа подошли к шалашу. Один грек ушел, другой остался с нами. Переночевали.

Наутро грек ушел, пришел старичок, принес хлеба, винограда и брынзы. Позавтракали. Пришли еще два грека. Верхнюю одежду отдали старичку, пошли в своей одежде, в которой находились в лагере. К вечеру пришли в шалаш за большой деревней. Греки ушли в деревню. Пришел другой грек и повел нас в деревню. Привел в дом, нас покормили. На ночевку отвели к бедному греку.

В полночь хозяин нас разбудил и повел в горы. Шли до 3-х часов дня. Подошли к деревне Крорас. Нам повстречался командир отряда Гавриатес. Поздоровались. Командир, довольный, улыбнулся. Старичок вернулся домой. Мы с Гавриатесом пошли в деревню Мазаренка. Там находился весь отряд. Мы в отряде встретили четырех русских. Обрадовались. Повстречали и Крючкова, который бежал из нашего лагеря немного раньше нас» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 187. Л. 31–31 об.).

Югославия

Исторические сведения

Территория Югославии была оккупирована в первой половине апреля 1941 г. немецкими, итальянскими и венгерскими войсками. Зоны оккупации, в основном, совпадали с границами регионов страны. В Сербии немцами было создано марионеточное правительство во главе с М. Недичем, Словению оккупировали итальянцы, им же подчинялась формально независимая Хорватия. См. Документ 9.

Оккупация спровоцировала межнациональные и межконфессиональные конфликты, утихшие было в 1920-е – 1930-е годы: например, сербов-христиан изгоняли из мусульманской Хорватии (по современным подсчетам – до 400 тыс. человек). И первые партизанские отряды были созданы именно сербами для борьбы против хорватов.

Кстати, на территории Югославии борьба против оккупантов и отрядов коллаборационистов сразу приняла вооруженный характер. В регионах действовали этнически однородные партизанские отряды, а по всей территории страны – НОАЮ (Народно-освободительная армия Югославии), созданная коммунистами. См. Документ 10.

Врагами партизан были не только оккупационная администрация и воинские части, но и отряды, подчинявшиеся коллаборационистским правительствам: в Сербии – Сербская государственная стража (куда вступила и часть четников) и Сербский добровольческий корпус, в Хорватии – отряды усташей, в Словении – отряды «сельской стражи».

С начала оккупации до середины 1944 г. среди партизан безусловно преобладали два движения (оба зародившиеся в Сербии): НОАЮ под руководством Иосипа Броз Тито и Равногорские четники под командованием Драголюба Михайловича (последние изначально были сформированы из бывших военнослужащих югославской армии и контактировали с Петром II, королем в изгнании). До начала 1945 г. в НОАЮ преобладали сербы. В четниках служили исключительно сербы. Осенью 1941 г. обе группировки были вытеснены оккупантами из Сербии на территорию Боснии, где оставались до лета 1944 г. При этом они враждовали между собой, так как видели различным политическое будущее Югославии. К тому же, если НОАЮ была непримиримым врагом оккупантов, то Д. Михайлович избегал боестолкновений с немцами, сберегая силы для борьбы за власть в конце войны. То есть, в Сербии не сложилось единого национального антифашистского фронта. Такая же картина была и в других регионах Югославии: местные партизаны с коммунистами в союз не вступали.

Противостояние различных сил в Югославии обострилось в сентябре 1943 г., когда после капитуляции Италии началась борьба за прежде оккупированные ею территории. В ней участвовали отряды НОАЮ, четники Д. Михайловича, хорватские усташи и германские подразделения, причем усташи и немцы выступили как союзники. Правда, четникам и НОАЮ вырваться из Боснии в Сербию так и не удалось, а в начале лета 1944 г. они были изрядно потрепаны в результате карательной операции немецких оккупантов.

В это же время Д. Михайлович вступил в переговоры о сотрудничестве с главой сербского правительства М. Недичем. Часть четников восприняла это как предательство, и отделилась, начав самостоятельные действия. Верные Д. Михайловичу отряды теперь активнее боролись против коммунистов, но потерпели поражение от НОАЮ. Результатом стало изменение позиции короля Петра II: из-за предательства Д. Михайловича, успехов НОАЮ и приближения частей наступавшей Красной Армии, король и Великобритания заявили о своей поддержке И. Тито. СССР весной 1944 года начал оказывать помощь НОАЮ: была послана советская военная миссия, предоставлены кредиты, начаты поставки вооружений.

Но всё было непросто: на территории Сербии развернулась гражданская война, в которой участвовали три стороны – сторонники оккупационного режима, сербы, ориентировавшиеся на Великобританию и США, и те, кто поддерживал И. Тито и НОАЮ.

Калужане – участники движения Сопротивления в Югославии 

Большей частью, бежавшие из плена советские граждане оказывались в отрядах НОАЮ: так уж получалось, что лагеря, где они содержались, находились в зоне действия коммунистических отрядов – на территории Сербии.

Из пяти представленных биографий калужан двое – бывшие военнопленные (В.Я. Савкин и В.И. Морошкин), а трое – угнанные на работы из оккупированных территорий.

Все они храбро сражались вместе с югославскими патриотами. Взглянем на документы о них.

* * *

Владимир Алексеевич Ладыгин в составе 23-й ударной бригады НОАЮ участвовал в атаке на немецкий аэродром у города Ниш. См. Документы 11–13.

А вот фрагмент его воспоминаний, как он был угнан оккупантами и работал в трудовых лагерях:

«Сентябрь грозного 1941 года я встретил учеником 9 класса села Милятино Смоленской области. Весь сентябрь мы работали на уборке урожая в колхозах, а, прозанимавшись 3 дня в октябре, на четвертый не смогли идти в школу ввиду сильных боев, а на следующий день увидели уже фашистов. Мне и сейчас страшно вспоминать те дни, когда орды захватчиков с огромным нахальством, грабя все кругом, бесконечным потоком двигались к столице нашей Родины…

[В начале 1943 г.] фронт оставался около Зайцевой горы, а Милятино еще временно было оккупировано немцами. Но любому насилию приходит конец. В марте 1943 г. немцы угоняют всю молодежь.

Несколько месяцев нас заставляли работать на разных работах, в основном, по ремонту разбомбленных дорог, а затем завезли в Польшу, по-моему, недалеко от Варшавы, в местечко Зиленка. Но и там оккупантам огонь жёг ноги, и нас отправили в Югославию, в гор[од] Ниш, а работать заставляли по погрузке угля на паровозы на станции «Црвени Крест» (Красный Крест).

Охрана немцев уже была не та, старики, [призванные по] тотальной мобилизации, частенько смотрели на небо: не видно ли самолетов? Но, все же, убежать в партизаны можно было только с работы во время воздушной тревоги, когда горе-воины первыми бежали в бомбоубежище…» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 178. Л. 10–11).

* * *

Василий Яковлевич Савкин служил разведчиком. Почитайте отрывки его воспоминаний о начале войны и о его действиях в бригаде НОАЮ. См. Документ 14–16.

Петр Иванович Шкадов, несмотря на то, что не служил срочную службу в РККА, был пулеметчиком от бога. Вот что он вспоминает об одном из боев 1944 года:

«Много боев мы провели по нападению на колонны немцев, передвигавшихся из Греции в направлении на Белград (говорили, что на «русский» фронт). Немцы не знали покоя ни на марше, ни на остановке на ночь (а ночью немцы по Сербии вообще передвигаться боялись). Повсюду их подстерегали партизанские пули, гранаты и мины.

Однажды нашей роте была дана задача, совместно с группой югославских подрывников, заминировать и взорвать участок шоссе Ниш – Белград, по которому днем было интенсивное передвижение немцев (конечно, с юга на север, от высадившихся союзников – ближе к русским). Всю ночь совершали марш по горным тропам. Участок был выбран отличный. Шоссе с одной стороны прижалось к отвесным скалам, с другой стороны его текла река, и дальше – снова отвесные скалы. Основные силы роты расположились вблизи – на отдыхе. Я (из числа командиров), вместе с небольшим отрядом партизан, занял удобную позицию на сопке, готовый в любую минуту встать на защиту работающих внизу на шоссе подрывников.

В этом непредвиденном^[2] бою мне пришлось с пулеметом задержать подошедшую колонну фрицев, дать возможность уйти в укрытие подрывникам и нанести колонне немцев большие потери в живой силе, и сжечь 12 автомашин противника. В этом бою осколком разрывной пули была пробита только отечественная моя пилотка, не затронув внутренней стороны. В связи с подходом танков, и окружением нас, – в обход, – четниками (дражинцами), мы отошли в горы. Но этот скоротечный бой дорого обошелся немцам. Чтобы на полдня возобновить движение, они были вынуждены сбросить 12 «скелетов» автомашин в реку, и забрали с собой не менее 200 трупов убитых. Назавтра, в этом же месте, шоссе было подорвано так, что движение по нему автомашин было невозможно вплоть до прихода Красной Армии» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 192. Л. 25–26). А вот фотография П.И. Шкадова и характеристика. См. Документы 17–18.

* * *

Александр Яковлевич Булкин и Вячеслав Иванович Морошкин с товарищами взрывали железнодорожные мосты. Вот что вспоминал Булкин А.Я.:

«Первый бой с немцами нам пришлось провести рано утром – числа и месяца я не помню. Я помню, мы заняли оборону на вершине горы. Они шли с засученными рукавами. Первую атаку мы отбили. Спустя некоторое время немцы снова возобновили атаку и наш левый фланг стали теснить. И тогда командир отряда повел нас в контратаку. На поле боя осталось человек 70 убитых: в плен немцев тогда не брали. Остальные отступили.

Получили задание взорвать железнодорожный мост. В группу прикрытия входил и я. Когда мы подходили к железнодорожному мосту, охрана нас обнаружила открыла в нашу сторону пулеметный огонь. Тогда старший группы решил охрану перебить, а мост взорвать. Он выделил из числа югославов 3-х человек и дал задание взорвать ДЗОТ. Когда мы залегли за насыпью ж[елезно]д[орожного] полотна и повели ружейно-пулеметный огонь по дзоту, группа, посланная командиром, из 3-х человек, скрытно подползла к ДЗОТу и забросала гранатами. 12 немцев было убито, мост был взорван. Наши потери были 5 человек и 12 [раненых]» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 159. Л. 13–13 об.).

А здесь боевые операции вспоминает Морошкин В.И.:

«Наш отряд пускал под откос поезда, которые везли немцам продовольствие, боеприпасы, оружие, обмундирование. Однажды немцы численностью 17000 человек шли на французский фронт для подкрепления^[3]. Нам был дан приказ, чтобы весь отряд сделал засаду и привел немцев на место, где были главные силы бригады. Рядом с нами был черногорский отряд. В сосновом лесу наш отряд сделал засаду. Немцы двигались с горы. Когда они приблизились, по ним открыли огонь из пулеметов и автоматов. Немцы стали окружать, мы стали отступать, привлекая силы за собой. И когда немцы поравнялись с главными силами, то по ним открыли огонь из крупного оружия^[4]. Немцев полегло очень много. После боя их убирали 2 дня» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 180. Л. 8).

Награды нашли героев поздно, спустя двадцать лет после войны. См. Документы 19–23.

* * *

Четверо из калужан после изгнания оккупантов с территории Югославии были призваны в РККА и заканчивали войну в других странах, а Морошкин В.И. оставался в Югославии еще летом 1945 г., участвуя в зачистках освобожденных районов от коллаборационистов.

Кто-то из них получил боевые награды ещё в конце войны, кто-то был награжден боевыми и памятными медалями в 1965–1971 гг., а вот Савкину В.Я. не повезло: документы о его участи в партизанском отряде пропали, и он не был награжден вовсе.