Страны Западной Европы 

Теперь перейдем к государствам, расположенным на западе Европы, Италии и Франции, странам, которые были освобождены войсками союзников в тесном контакте с местными отрядами Сопротивления.

Италия

Исторические сведения

Королевство Италия было первой страной в мире, где фашизм получил официальный статус (в 1922 году), когда премьер-министром стал лидер и основатель фашистской партии Б. Муссолини (не путаем, кстати, фашизм с германским национал-социализмом). С 1937 г. Италия была союзником Германии, и её войска сражались вместе с немецкими в Северной Африке и в СССР.

Непомерные военные тяготы привели к глубокому экономическому и политическому кризису, приведшему к аресту Б. Муссолини. Целью короля Виктора Эммануила и нового главы правительства маршала П. Бадольо стало заключение сепаратного мира с Великобританией и США.

В начале сентября 1943 г. союзные войска высадились в южной Италии и начали продвижение к Риму. Ответным шагом А. Гитлера стала оккупация севера страны, включая столицу. С этого момента в Италии началась партизанская борьба. См. Документы 1–2.

Наибольшую активность проявила Коммунистическая партия Италии, формировавшая гарибальдийские бригады (они были названы в честь Дж. Гарибальди (1807–1882), который боролся за объединение Италии) и создавшая Комитет национального освобождения Северной Италии (КНОСИ). К июню 1944 г. удалось добиться объединения партизанских сил различной политической ориентации в Корпус добровольцев свободы (90 тыс. человек). К концу года число партизан выросло до 200 тыс. человек.

В связи с успехами союзных войск в Европе, весной 1945 года на севере страны произошло национальное восстание, в ходе которого были освобождены Болонья, Генуя, Милан, Турин. В освобождении северо-западной Италии участвовали и отряды югославских партизан.

Калужане – участники движения Сопротивления в Италии

Контингенты советских военнопленных направлялись в лагеря Северной Италии гитлеровской администрацией с осени 1943 года. Многие из пленных бежали из трудовых лагерей и вступали в гарибальдийские бригады. Общее число советских граждан, сражавшихся вместе с итальянскими партизанами, достигало 5 тысяч человек.

* * *

Необычна одиссея Тараса Ивановича Боброва, уроженца Алтайского края, после войны поселившегося в Калужской области. Он раненным попал в плен еще в сентябре 1941 г., два года выживал в гитлеровских лагерях, а будучи перевезен в лагерь в Италии, почти сразу бежал. В поисках партизан странствовал по северной Италии 26 суток и вступил в отряд, которым командовал итальянский офицер Аранчо Санте. Здесь, в русской роте, вместе с ним служили уроженцы Калужской области Кузьмин И.И., Кузьмин М.Я., Кузьмин С.П., Савельев Е.Д., Тихонов А.И. Отряд до июня 1944 г. сражался и против немецких оккупантов, и против итальянских фашистов: бойцы взрывали автомобильные мосты, захватывали склады с оружием, нападали на казармы карабинеров и фашистские учреждения. Случалось, что попадали и в немецкие засады; выстояли против карательной операции оккупантов. Когда в качестве трофея был захвачен немецкий фотоаппарат «Лейка», Бобров Т.И. был назначен «штатным отрядным фотографом», запечатлевшим и серьезные и забавные сцены из жизни партизан. См. Документы 3–12.

Бобров Т.И. написал объемные воспоминания о своем пребывании в партизанском отряде. Вот его описание схватки в городке Манчано:

«Из Манчано сообщили, что фашисты гонят людей на вырубку кустов около шоссейных дорог (для нас лучше – обзор больше). Из Гроссето в городок приехали итальянские фашисты, до двух взводов, во главе с капитаном Катони. На ночь идем в Манчано, с целью разгромить район фашистов, нагнать страх на приехавших и карабинеров, которые на стороне фашистов. К городу подошли часов в 10. Нас – 28 человек. Пароль – «Вентиотто»^[1]. Блокировали улицу: с одной стороны – русские, с румынским пулеметом, с другой – итальянцы, тоже с пулеметом. В средней группе – Иван, с ним 5 человек  у райкома.

Попытка средней группы проникнуть внутрь здания без выстрела не удалась. Фашисты дали знать в казарму по телефону об опасности. Оттуда не замедлили выслать около взвода. Они появились на улице со стороны русских. При первых выстрелах от нас, кто-то в темноте упал, загремев оружием по мостовой. Остальные скрылись за поворотом улицы, получив вдогонку очередь из «дегтяря», которая пришлась по углу дома (как после мы видели). Завязалась перестрелка у здания ( средняя группа). Мы побежали туда. Наши бьют сквозь дверь внутрь первого этажа. На втором этаже окна распахиваются, слышится звон разбитого стекла и пистолетные выстрелы в темноту. Стреляем по окнам. В ответ – бросают гранаты на середину улицы. Взрывы больше оглушают и ослепляют. Прижимаемся к зданию. Но вот, взрыв совсем близко: меня сбило с ног и подбросило руку – едва удержал карабин. Соображаю, что зацепило руку: когда ползу и опираюсь, рука не действует. Сообщаю, что ранен.

Все отходим в сторону итальянцев по улице. Там тоже перестрелка. Я уже бегу вместе со всеми. Кричим пароль. Но вот, вдоль улицы строчит пулемет. Мы падаем, прижимаемся в кювете. На середине корчится и взывает о помощи человек. В темноте ничего не разберем. Короткими перебежками ребята уже достигли группы итальянцев. Стрелять перестали. Я бегу к раненому: это Мартино, раненный в живот. К нам бегут. Вскоре уже идем с улицы на окраину города. Мартино несут: он уже не страдает, а впадает в сон. За городом Сильвестр делает перевязку ему и мне. Иван приказывает мне, в сопровождении Мишки и Шурки, идти к нашим землянкам. Остальные несут Мартино, потом везут на повозке, запряженной быками, которую выпросили у крестьян по этому случаю.

Мартино скончался утром в одной крестьянской падере[2], где его поместили под наблюдением доктора Сильвестра. На сопку его привезли уже в гробу, с крестом на крышке. Похоронили на самом высоком месте сопки. На похороны пришло много крестьян из долины и  из Манчано. Был и поп^[3]. Над гробом пели и церковные псалмы, а русские – «Интернационал», затем в воздух три залпа» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 156. Л. 78–79).

* * *

Более полутора лет сражались в одном отряде Владимир Семенович Бухтеев и Николай Сергеевич Уксусов. Отряд именовался 1-м батальоном, 5-й гарибальдийской бригады «Л. Нуволоне», 2-й дивизии «Ф. Кашоне» и действовал в областях северной Италии в Лигурии и Пьемонте, освобождал г. Сан-Ремо. Калужане участвовали в боях с немецкими оккупантами, взрывали мосты на горных автодорогах, нападали на небольшие конвои гитлеровцев. См. Документы 13–18.

Уксусов Н.С. воспоминаний не оставил, а вот что об одном из боев поведал В.С. Бухтеев:

«2-го декабря 1943 г. ходили на задание на центральную^[4] военную дорогу, уничтожить или пленить генерала 34[-й] немецкой пехотной дивизии. Как донесла нам разведка, в 4 ч. вечера должна пройти машина с большими военными командирами, но под большой охраной. Мне пришлось быть в этой операции. Сидели в засаде и ждали этого времени. Но мы это задание не смогли выполнить. Нас было четверо русских (Богатов, Бухтеев, Уксусов и Мамошкин), а остальные – итальянцев 8 чел., всего – 12 ч[ел]., притом они были местные жители.

Мне была задача – в засаде на крутом, очень сложном повороте дороги при обстреле этой легковой машины и взять естественное доказательство. Я сидел в 10 метрах и ждал выстрелов наших партизан. Но когда они увидели, большая охрана, переезжала на другое место немецкая в[оинская] ч[асть], то не стали идти на неравный бой. Но у меня безвыходное положение: пустить автоматную очередь и сделать панику среди фашистов. Я метнул 2 гранаты во 2[-е] отделение фашистов; в нем оказались 4 ч[ел]. убиты и 7 ч[ел]. тяжело ранены. И мне пришлось за счастье уйти из рук фашистов. На второй день нашел свой отряд. Мы, за мою смелость и подвиг, выпили вина виноградного, так как считали меня погибшим» (ГАДНИКО. Ф.П-7698. Оп. 1. Д. 160. Л. 21–21 об.).

* * *

Недалеко от В.С. Бухтеева и Н.С. Уксусова, в Тоскане, воевал в партизанском отряде смолянин Александр Иванович Тимохин (после войны он переедет в Калужскую область). Ему довелось участвовать в освобождении Флоренции:

«Когда командование наше решило освобождать Флоренцию, всю бригаду подтянули ближе к городу. Флоренцию было видно в бинокль. Американцы были близко. Между прочим, некоторые наши советские люди перебежали к американцам, надеялись, что те быстрее их отправят на родину. А я, братья Мухины, Орагулидзе и его товарищ Серго из Армении остались в отряде. Еще некоторые тоже остались.

Разведку перед штурмом вели итальянцы. Они нащупали слабые места в обороне гитлеровцев. Потом мы прорвали оборону немцев у Флоренции и соединились с американскими частями. Было это в поселке за речкой Арно. Остановились у здания школы. Три дня американцы вели артподготовку. Итальянцы очень переживали, так как жалели город, который был очень красивый. Вообще, американцы воевали не спеша. Итальянцы и мы рвались в бой, а американцы все тянули.

Подошли к реке на четвертый день, после артподготовки. Американцы пошли окраинами. Они хотели блокировать город, чтобы немцы там погибли с голоду. Но вместе с ними погибли бы и мирные итальянцы. А брать штурмом город в лоб американцы не хотели, так как не хотели иметь потерь.

Тогда партизаны приняли решение штурмовать город. Мы сказали об этом американцам. Они, в ответ, предложили нам сдать оружие. Партизаны ответили отказом: мы решили своими силами начать штурм. Как только мы переправились через реку, во Флоренции началось восстание. Оказывается, коммунисты снабдили население оружием. Жители выходили из домов, помогали нам: показывали, где фашисты, где у них склады, где стоит техника, выводили проходными дворами. Особенно большую помощь они оказали нам при переправе через Арно, ведь мосты были уничтожены во время артподготовки.

Когда город был очищен, нас привели в штаб партизанской бригады. Он находился в помещении школы. Стали нам выписывать документы. Дали каждому по 500 лир. Месяц целый жили во Флоренции, в общежитии. Были одеты в американскую форму. Егоров уговаривал всех нас не поддаваться на американскую агитацию: американцы предлагали всем ехать в Америку и обещали хорошие условия. Никто из нас не согласился. Все хотели попасть на Родину, как можно скорее» (ГАДНИКО. Ф.П-7698. Оп. 1. Д. 188. Л. 79–80).

Тимохин А.И. был вывезен на родину через Александрию и Иран. На границе, в Дербенте, по его воспоминаниям: «Как увидели наших пограничников, бросились их обнимать, целовать и, почему-то, плакать». См. Документы 19–21.

Франция

Исторические сведения

Франция, совместно с Великобританией, объявила войну Германии 3 сентября 1939 г. в ответ на ее вторжение в Польшу. После долгого затишья на Западном фронте Германия начала наступление 10 мая 1940 г., а уже 22 июня Франция капитулировала. Ее территория оказалась разделена надвое: оккупированная северная и западная части страны управлялась германской администрацией, в южной части был создан так называемый «режим Виши», возглавляемый коллаборационистским правительством маршала Ф. Петэна. См. Документ 22.

Движение Сопротивления во Франции начало формироваться сразу после начала оккупации. В нем было два направления: внешнее, которое возглавил генерал Шарль де Голль, эмигрировавший в Великобританию, и внутреннее. Последнее создавалась лидерами довоенных политических партий, каждый из которых формировал собственные подпольные группы. Таким образом, в 1940 году на севере страны возникло шесть подпольных организаций, на юге – четыре, кроме того, по всей стране действовало множество небольших самостоятельных групп. Основными формами борьбы до 1943 года был выпуск листовок, организация демонстраций, осуществление актов саботажа и вооруженных диверсий.

Активизация борьбы с оккупантами произошла после нападения Германии на Советский Союз. В Великобритании Ш. де Голль начал формирование войсковых соединений «Свободная Франция» (позднее – «Сражающаяся Франция») и одновременно установил контакты с внутренним Сопротивлением. К весне 1942 г. эмиссарам Ш. де Голля удалось сплотить отдельные течения Сопротивления и на севере, и на юге страны. См. Документ 23.

Вооруженная борьба против оккупантов и коллаборационистов началась осенью 1942 г., когда на юге Франции стали возникать партизанские отряды, получившие название «маки». В них вошли молодые французы, уклонившиеся от трудовой мобилизации на германские предприятия.

С весны 1944 г. все отряды Сопротивления, именовавшиеся теперь ФФИ (Французские внутренние силы) подчинялись Комитету военных действий. Во всех департаментах Франции началась подготовка к вооруженному восстанию. См. Документ 24.

После высадки союзных войск в Нормандии 6 июня 1944 г., по мере их продвижения, отряды ФФИ поднимались на борьбу. Если в июне 1944 г. в рядах ФФИ насчитывалось около 100 тыс. бойцов, то к концу года их число выросло до полумиллиона. Многие департаменты были освобождены отрядами ФФИ, а кульминацией борьбы стало вооруженное восстание в Париже в августе 1944 года. К середине сентября была освобождена почти вся территория страны, отряды ФФИ были распущены, либо включены в состав регулярной армии.

Калужане – участники движения Сопротивления во Франции

В движении Сопротивления приняли участие и представители русской эмиграции (их во Франции насчитывалось до 400 тыс. человек), и советские военнопленные, бежавшие из трудовых лагерей (в различных источниках число советских заключенных варьируется от 15 до 40 тыс. человек). Созданный в декабре 1943 г. в Париже бежавшими из лагерей советскими офицерами Центральный комитет советских пленных сформировал с помощью ФФИ более 20 партизанских отрядов и два отдельных батальона из советских граждан (в основном, на северо-востоке страны).

* * *

С историей французского Сопротивления связана удивительная история семьи Весниных – Бориса Михайловича и его сына Юрия. Их биографии настолько необычны, что заслуживают подробного рассказа.

Борис Михайлович Веснин родился в 1899 г. в семье офицера, окончив гимназию, в 1916 г. ушел добровольцем на германский фронт; был награжден, получил чин прапорщика. В 1918 году воевал в армии А.И. Деникина. В 1919 г. эмигрировал, жил и работал в Болгарии, Греции, Турции (грузчиком, шахтером, матросом).

В 1923 г. переехал во Францию, в г. Марсель. В 1925 г. женился на И.М. Орловой. В этом же году Веснины переехали в Париж, где Б.М. Веснин обучался в Высшей Сельскохозяйственной школе. Получив в 1929 году диплом, работал в Париже. Вследствие безработицы, в 1935 г. семья в поисках работы вернулась на юг Франции.

С 1940 г., когда уже шла Вторая мировая война, Веснины арендовали небольшую ферму. В этом же году Б.М. Веснин установил контакты с местными коммунистами и стал участником движения Сопротивления, а с 1942 г. – командиром подразделения отряда «Маки Бертран». Вот как действовал его отряд:

«Мне было приказано собрать людей, отправлять в маки, а часть задержать у себя для диверсий, сбора сведений. У меня образовался маленький летучий отряд из 14–15 человек. Мой сын Юрий, в то время был еще мальчишкой, оказывал большую помощь, как связной. Как мальчик, он мог везде проходить и часто доставлял ценные разведывательные сведения.

Что делал отряд? Во-первых, разведка, во-вторых, переправка людей в маки. Ферма, где мы жили, являлась как бы перевалочным пунктом. Около фермы протекал ручей Рьекулон с берегами, заросшими кустарниками. Легко было спрятаться в них и потом перейти на ферму. Через ферму прошло много людей – чехи, поляки, русские. Русских прошло, примерно, 120 человек, которые были направлены в маки. Окрестные крестьяне всячески помогали нам и у них жили в качестве сельхозрабочих люди из нашего отряда.

Ферму я нанимал у месье Ру, который сочувствовал нам. Однажды он пришел, зашел в сарай, проверяя свою ферму, а там прятались 2 человека. Он сделал вид, что ничего не заметил, закрыл сарай и ушел.

Люди моего отряда, по возможности, контролировали дороги: ру де Ганж, Лодэв и жел[езную] дорогу из Монпелье в Сет. Совершали небольшие диверсии: разобрали ж/д путь, взорвали путь, взорвали немецкий продовольственный склад, нападали на группы немцев. Сведения о действиях отряда передавались мною и задания получались от руководителей отряда «Маки Бертран» и коммунистов г. Монпелье (Адольф Хакер, Коста Греков и французы, которых я знал только по кличкам).

В 1943 г. я был вынужден уйти с фермы, и только время от времени мог навещать семью» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 161. Л. 54–55).

Полноправным бойцом отряда был и сын Б.М. Веснина Юрий Веснин (1931 г.р.).  Он состоял в отряде до января 1945 года.

С конца августа 1944 г. отряд Б.М. Веснина, в составе отряда «Маки Бертран» сражался на юге Франции: ими были освобождены города Безье, Сет, Фронтиньян и Монпелье. Также отряд участвовал в освобождении Марселя.

После освобождения южной Франции отряд вошел в состав 81-го пехотного полка регулярной французской армии. Полк сражался на северо-востоке Франции. Младший лейтенант Веснин Б.М. был удостоен французской награды.

В 1945 г. Веснин Б.М. вступил в «Союз русских патриотов», помогал в отправке советских граждан на родину.

В 1946 г. семья Весниных получила советское гражданство и в 1947 г. вернулась в родную страну. См. Документы 25–32.

* * *

Уроженцы Калужской области Яков Фомич Еремин и Петр Андреевич Насонов в начале Великой Отечественной войны сражались на Украине. Оба попали в плен в июле 1941 года, затем находились в трудовых лагерях в Германии и Франции. Насонов выучил французский язык. В 1944 году бежали из плена. Земляки оказались в одном партизанском отряде «Групп де Лоретт», действовавшем в окрестностях Бордо. Участвовали в операциях по подрыву железнодорожного полотна, освобождали от оккупантов небольшие города, а также Бордо. Насонов П.А. входил в группу из 6 человек, которая под носом у германского гарнизона совершила похищение коменданта городка Марманд. В апреле 1945 г. из Марселя на пароходе были вывезены на родину. См. Документы 33–37.

Ниже приведен фрагмент воспоминаний Еремина Я.Ф. о том, как он бежал из лагеря и попал в партизанский отряд:

«… нас привезли во Францию.

Город Бордо – большой портовый город, но нас сильно держали под стражей, потому что там, во Франции, много коммунистов из разных стран – испанских, польских, итальянских. Когда мы стали работать, нас нередко окружали французы и всё расспрашивали – откуда мы и как попали. Немцы[-охранники] нас очень преследовали и не давали даже разговаривать. Но французы нам очень помогали в питании: давали карточки для получения хлеба и деньги (франки). И тогда я почувствовал, что люди здесь наши: стал изучать французский язык и готовиться к побегу, достал себе книгу французскую с переводом на русский язык.

Меня часто часовые преследовали, не раз говорили: «Если будешь встречаться с французами, ты будешь расстрелян, как агитатор». Но, не ожидая расстрела, я и мой товарищ из Ленинграда, бывший старший лейтенант Филиппов Василий, договорились. В воскресный день немцы объявили: «Кто пойдет рвать траву кроликам?», – и мы выбрали самый хороший момент: пошли рвать траву. Наш охранник загляделся, и мы, в последний момент, убежали в один дом французский. [Хозяйкой его] была женщина. [Она] имела 4-х детей, муж был убит на войне, когда французы воевали с немцами. Мы попросились под предлогом пожить, и одновременно стали просить спасти нас и переправить в отряд.

Эта женщина нас отвела в разбитый дом, где уже были еще 4 русских товарища, и тогда нам стало веселей. Эта женщина сообщила в Испанскую коммунистическую партию^[5], она находилась в подполье, и к нам на 3-й день прибыли двое испанцев. Они нам пообещали гражданскую одежду и направить в отряд к партизанам. Принесли нам одежду и сообщили, что немецкие каратели отряд разбили, они нам дали документы , где поступить на работу. Мои подпольные имя и фамилия были – Саки Пьер.

После мы работали у одного крестьянина: косили и убирали сено. Вскоре к нам пришли испанцы и поляк,поутру, часа в 2 утра, и сообщили, что сегодня отправимся в отряд: надо  организовать отряд» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 167. Л. 28 об. – 29).

А вот отрывок из воспоминаний П.А. Насонова о боевых операциях отряда:

«Лангон освобождали все три группы. Этот город не очень большой как Калуга или поменьше. Мы шли с восточной стороны и в бою за этот город у нас погиб Степан Коцура, который был пулеметчиком. Лангон освобождали в 1944 году, примерно, в августе месяце. Была жара. Операция продолжалась 3–4 дня. Все мы были вооружены. У меня был автомат, пистолет, гранаты. Была дана команда: во столько-то часов начать наступление. Мы подошли к нему днем и пришлось три дня биться. Вели бои на окраине города, немцев сжимали в кольцо, бились за каждый дом. Помогали хорошо французские товарищи:  на какую улицу идти. По нам стреляли. Церковь находилась в середине города, нас оттуда обстреливали, били из миномета. Когда церковь окружили, немцы стали отступать на юг, и мы заняли город.

Город Марманд – небольшой город. Когда в нем находились немцы, нам было поручено забрать коменданта города. Комендант был француз, но находился на стороне немцев. Участвовало нас в этой операции 6 человек: два француза и четверо нас , были я и Преснов. Приехал в группу на мотоцикле связной. Он рассказал, что комендант сейчас находится дома, рассказал о расположении комнат. Поехали мы на легковой машине, все были с автоматами. На нас никто не обратил внимания, так как мы были в гражданской одежде. Двое, сразу, как только подъехали, поднялись по лесенке на второй этаж (комендант находился на втором этаже), мы окружили дом (наша задача была дать сигнал и, если потребуется, отстреливаться). Быстро схватили коменданта, вставили ему кляп. Машина была развернута по ходу, а метрах в 20 немцы проводили занятия у артиллерийских орудий. Мы спокойно проехали и привезли его в расположение партизанского отряда. От отряда это было 12 км, отвезли его к командиру, а там куда мы не знаем» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д.181. Л. 43–44).

* * *

Необычна судьба Николая Ивановича Сазонова. См. Документ 38. Простой паренек, работавший до войны счетоводом в колхозе, проявил бесстрашие и выдержку, сражаясь на фронте, в годы плена и во время партизанской борьбы. Накануне войны был призван в РККА. Служил в легком артиллерийском полку 157-й стрелковой дивизии, сражался в Крыму. Раненым попал в плен в январе 1942 года. До лета 1944 г. находился в рабочих лагерях на территории Германии. При транспортировке группы военнопленных на территорию Франции, бежал: выпрыгнул на ходу поезда из окна вагона.

Вот что он вспоминает о своем пребывании в лагерях и побеге:

«… нас вскоре повезли в Германию. И тут началось! Сразу в лагерь Дахау. Тут мы подверглись первым пыткам: нас допрашивали, били по трое суток, не давали есть. Но через 2–3 месяца приехал вербовщик. Я попал на какой-то маленький завод в селе Кухен. Там я к каким-то кастрюлям приваривал носики карбидом, но долго не пришлось быть. После работы все пошли умываться, в т[ом] ч[исле], и я, но я немного задержался, а строй уже стоял в ожидании меня. Тут вдруг заскочил мастер, я вытирал лицо, он ударил меня по лицу, и я, машинально, дал ему в ответ. Меня сразу потащили к шефу, избили до полусмерти и назавтра отправили в концлагерь Мюнденгин.

Там я пробыл тоже около трех месяцев, и тоже приехал обер-лейтенант Шумахер, отобрал 20 человек. В это число попал и я. Он привез в Черный лес, т.е., Шварцвальд, на Черное озеро (Шварцзее). Здесь у них стояла зенитная батарея возле швейцарской границы. Нас поселили в двух палатках, по 10 человек, прямо на поляне. Кругом – горы. Мы, правда, думали, что они нас начнут обучать военному делу. Но этого не было: мы строили финские бараки, составляли из щитов, ходили разгружать уголь, ну и все прочие работы выполняли.

Был один такой случай. Семен Соломатин украл булку хлеба и они обнаружили. Были мы построены под командой обер-лейтенанта и трех сержантов, и начали нас гонять: «Ложись! Вставай!». Я этого не выдержал и лег. Ко мне подбежал старшина-немец и начал избивать. После чего приказал унтер-офицеру гонять одного по площадке около часу «Ложись! Вставай!» через каждый метр. И он меня так измучил, что я потерял сознание. Очнулся я уже в бункере, не знаю, через сколько времени, лежа на цементном полу и истекая кровью. Не давали ни есть, ни пить трое суток, потом выпустили.

Вскоре видим, наши немцы начинают собираться. Часовой, который охранял нас, говорит: «Поедем на фронт». Ну, и слава богу, думаю. Только куда: в Россию или во Францию? Ничего не знаем. Правда, в течение 2–3 дней погрузились. Под нас подогнали вагон из-под скота. И погрузились с нами двое часовых: один - в середину, второй – на платформе. На ночь часовой нашего вагона уходил в свой купейный. Верхнее окошко проволокой было не забито. Я все это выследил и начал близким товарищам предлагать план побега. Согласными с моим мнением оказались не все. Но тут надо было действовать рискованно, потому что те, которые не хотели бежать, могли нас продать. Только стемнело, чувствуя, что Германию мы уже проехали, мы начинаем прыгать через окно вагона. Когда 9 человек выскочили, я подошел к окну и спросил: «Кто еще, ребята, будет? Давай!». Остальные молчат. И я тут выпрыгнул. Побег был удачный: без единого выстрела» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 184. Л. 12–13).

Сазонов Н. И. попал в партизанский отряд «маки» имени Эжена Моге, действовавший на северо-востоке страны в районе г. Сен-Дизье, где сражался с июня по сентябрь 1944 года. См. Документ 39–41.

Он обладал незаурядными организационными способностями. После освобождения территории Франции Н. И. Сазонов служил начальником охраны лагерей для освобожденных советских граждан. По окончании войны был переведен в Германию, где служил в звании лейтенанта до демобилизации.

Пронзительная сцена произошла, когда он вернулся после демобилизации: «Дома застал больного отца и мать. Когда вошел в обожженную сырую хатенку, поздоровался, то меня вообще родные не узнали! Я стал их называть: «Папа, мама», – то отец достал два извещения: в одном говорилось – «пропал без вести», а во втором написано: «похоронен на высотке 66.9». «Вот, детка, где наш Николай, а шутить нечего!».

Тогда я не выдержал и заплакал. И сидели с отцом 2–3 часа, и он мне все повторял: «А я, все-таки, детка, не верю, что это ты» (ГАДНИКО. Ф. П-7698. Оп. 1. Д. 184. Л. 15).