Имя генерал-полковника, Героя  Советского Союза Николая  Павловича  Пухова, бессменно и исключительно успешно прокомандовавшего^*** войсками 13-й армии с января 1941 г.[i] и до последних дней войны, вместе с именами других замечательных советских полководцев, военное искусство и талант которых наиболее полно проявились на полях битв  Великой Отечественной войны, золотыми буквами вписано в боевую летопись Советских Вооруженных Сил. Его ратные дела, героические подвиги воинов руководимой им 13-й армии всегда будут служить вдохновляющим примером для поколений советских людей.

Будучи сельским учителем, из семьи такого же учителя, Н.П. Пухов свой боевой путь начал в 1916 г., по окончании 2-й Петергофской школы прапорщиков. В феврале 1918 г. он уже в рядах Красной Армии, занимая в период Гражданской войны ряд штабных должностей в войсках 8-й армии Южного фронта и на других фронтах. По окончании войны он работал начальником штаба стрелковой дивизии, а в 1924 г. был назначен командиром 34-го стрелкового полка 12-й стр[елковой] дивизии Сибирского военного округа.

Я, по-видимому, не преувеличу, если скажу, что между нами была и осталась до конца искренняя дружба. Очень сожалею, что сам он, уже покойный, не может подтвердить это своими словами. Судьба нас свела и крепко сдружила в первое десятилетие советской власти. Будучи оба довольно-таки уже опытными советскими командирами стрелковых полков, прошедшие на фронтах большую школу Гражданской войны, мы впервые встретились осенью 1925 г., прибыв в Москву на курсы «Выстрел». Так назывались, да и называются сейчас, авторитетнейшие в Вооруженных Силах курсы по переподготовке командиров рот, батальонов и полков. По-видимому, многие, многие тысячи командиров, прошедших через эту замечательную школу, с глубокой благодарностью вспоминают ее, независимо от тех должностей, на которых им пришлось впоследствии работать в рядах Советской Армии. Во всяком случае, я, – один из тех, - отлично знаю, что так же отзывался о ней и покойный Николай Павлович. А потому, я не воздержусь от того, чтобы не сказать хотя бы кратко об этом учебном заведении, сыгравшем значительнейшую роль в деле укрепления войск Красной Армии и еще большую [роль] в судьбе Н.П. Пухова и моей. Роль этого старейшего военного учебного заведения была и остается огромной.  Всей работе здесь со слушателями всегда придавался, придается и сейчас, сугубо практический характер. Этот полезный практицизм в определенной мере традиционен.

Возникла эта школа, полностью именуемая в настоящее время «Высшими офицерскими ордена Ленина Краснознаменными курсами «Выстрел» им. Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова», на базе офицерской стрелковой школы. Последняя вела свое существование от учебного батальона, размещавшегося до революции в Ораниенбауме и была известна тогда своими преподавателями высокой квалификации, в частности, М.И. Драгомировым, Н.М. Филатовым и др. Там обучались тогда будущие командиры пехоты, уделяя основное внимание детальному изучению стрелкового оружия, владению им и отработке методики огневой и тактической подготовки войск.

При советской власти «Выстрел» был сформирован в ноябре 1918 г. Его вначале возглавлял все тот же бывший царский генерал, отличнейший специалист огневого дела Н.М. Филатов. Под его руководством с 1919 г. работали при школе так хорошо известные Вооруженным Силам и поныне такие мастера, как В.Г. Федоров, В.А. Дегтярев, Ф.В. Токарев и другие создатели стрелкового оружия для Красной Армии.

За период Великой Отечественной войны эти курсы дали Армии более 20 тысяч командиров стрелковых полков, батальонов и рот.  Большую роль играли курсы в подготовке командных кадров и в довоенный период. Так, с 1919 г. и до времени зачисления нас на курсы через них прошло, с огромной пользой для армии, около 4 тысяч командиров, в том числе 505 командиров полков.

«Выстрел» был укомплектован на редкость опытными преподавателями. В те времена курсы возглавлял известный по гражданской войне военачальник Г.Д. Хаханьян, имевший за боевые заслуги три ордена Красного Знамени и Почетное революционное оружие. Мы с первых же дней почувствовали в нем большого мастера военного дела и отличного организатора и методиста. Впоследствии, а именно в 1929 г., он приобрел дополнительную в Вооруженных Силах известность, как автор вышедшей из печати и уникальной по тому времени по содержанию книги «Основы военной психологии».

Курсы состояли из трех отделений –  командиров полков, батальонов и рот. В отделении командиров полков было пять групп, примерно по 16-18 человек в каждой. Курсы размещались в Лефортово, в бывшем так называвшемся Екатерининском дворце, там, где ныне размещается Бронетанковая академия. Николай Павлович, прибывший с должности командира 34-го стр[елкового] полка 12-й дивизии из Сибири, вместе со мной, прибывшим с должности командира 143-го стр[елкового] полка 48-й стр[елковой] Тверской дивизии, были зачислены в 5-ю группу отделения. В группе насчитывалось, говорю по памяти, 18 человек, из них 3 командира полка (кроме нас, еще командир стр[елкового] полка 84-й дивизии из Тулы - тов[арищ] Томашевский), четыре комиссара полка, два помощника командиров полка, два помвоенкома полка, четыре начальника штаба полков, два комиссара отд[ельных] бригад приграничных войск и один начальник оперативной части штаба дивизии. Вся группа помещалась в двух смежных комнатах, при этом я и Николай Павлович на протяжении всего курса жили в одной из этих комнат.

На отделении командиров полка подготовку составляли четыре основных учебных комплекса – тактика, стрелковое дело, методика и обществоведение. Руководил занятиями по тактике на курсе командиров полков сам Г.Д. Хаханьян, а непосредственно вел занятия в нашей группе отлично подготовленный в этом отношении, памятный и по сию пору Б.И. Рыжковский. Мы изучали вопросы организации и ведения боя во всем его разнообразии, уделяя всегда основное внимание вопросам управления войсками. Квалифицированно, - на специальных занятиях, - нам преподавали серьезные специалисты: артиллерию - Н.К. Сегеркранц, военно-инженерное дело – И. Н. Петров, военную администрацию – П. И. Мишутушкин, топографию – Д. С. Шуваев (бывший царский генерал и военный министр), методику – В. К. Головкин и М.Г. Донченко.  При изучении стрелкового дела чрезвычайно сильное впечатление производили на нас и оставляли хороший след уроки, проводимые под руководством Н.М. Филатова, Г.Ф. Морозова и других опытных мастеров стрелкового дела. Много пользы дали нам незабываемые и поныне занятия по обществоведению. Особенно памятна серия докладов о международном положении, для чтения которых нередко приглашались известные деятели ВКП(б) и Коминтерна, как то: Феликс Кон, тогдашний редактор газеты «Красная звезда», член Исполкома Коминтерна Бела Кун и др[угие].

С первых же дней учебы весь состав нашей группы представлял уже дружный коллектив, горевший желанием взять все, что могли дать нам курсы. Все слушатели группы являлись активнейшими участниками Гражданской войны. Большую часть составляли члены партии. Тов[арищ] Пухов, я и некоторые другие слушатели, хотя и оставались беспартийными, но не ошибусь, если скажу, что все мы без исключения вынашивали мечту [если] не сегодня, то в недалеком будущем быть в рядах нашей партии и гордились словами нашего любимого наркома М.В. Фрунзе, сказанными на торжественном совещании, посвященном 7-й годовщине Красной Армии 24 февраля 1925 г., что та часть беспартийных командиров, которую мы сейчас имеем в армии, «является той, которая прошла сквозь горнило гражданской войны, которая закалилась в совместной с нами борьбе; про многих беспартийных, которые сейчас состоят в рядах Красной Армии, могу сказать, что хорошо было бы, если бы мы имели побольше таких партийцев, как эти беспартийные…». И каждый из нас, будучи пока вне партии, делал, казалось бы, все для того, чтобы быть среди таких беспартийных.  Значительную часть нашей группы, да и курса командиров полков в целом, составляли политработники, а отсюда уже было видно, что если в тяжелые годы Гражданской войны Владимир Ильич Ленин говорил: «Капитализм оставил нам громадное наследство… крупнейших специалистов, которыми мы должны непременно воспользоваться… Тратить время на подготовку специалистов из наших коммунистов нам совершенно некогда, потому что сейчас все дело в практической работе, в практических результатах…», то к 1925 г. обстановка в стране резко изменилась. Как известно, Коммунистическая партия с самого начала организации Красной Армии стояла на точке зрения необходимости единоначалия. Однако в период гражданской войны Красная Армия не имела необходимого числа своих квалифицированных кадров. Получив передышку и приступив к проведению военной реформы, уже в 1924 г. вопрос о введении в армии единоначалия встал перед партией как один из важнейших элементов этой реформы^*. В связи с этим партия получила возможность начать подготовку значительной части политработников для работы на командных должностях в качестве единоначальников^**, посылая их для этой цели в высшие учебные заведения.

Исключительно нормальные дружеские взаимоотношения между всеми слушателями нашей группы прежде всего сказывались на повседневной и серьезной помощи друг другу и особенно тем из слушателей, кто послабей разбирался в тех или иных вопросах учебы. В то же время скажу, что у меня лично очень быстро установилась особо крепкая, прочная дружбы именно с  Николаем Павловичем Пуховым, несмотря на его малоразговорчивость^***, суховатость, угрюмость, это, по-видимому, и сказалось на том, что при первой нашей встрече он произвел на меня не совсем выгодное для себя впечатление. Фактически он оказался образованным, культурным, прекрасной души и характера человеком. Нередко мы любили, бывало, вдвоем, иногда часами, беседовать по вопросам постановки боевой подготовки в армии в целом, на наших курсах, о работе наших военных училищ, готовящих для полков военные кадры, и по другим, а вопросов для этих бесед хватало. Чаще всего с ним проводил я и часы отдыха, прогуливаясь и изучая родную столицу, посещая кинотеатры, театры и цирк.

Одновременно с нами в «Выстреле» проходили курс многие из тех, кто впоследствии стали известны Вооруженным Силам и стране в целом как славные военачальники Великой Отечественной войны, назову хотя бы некоторых из них. Так, В.И. Тупиков, способнейший человек и исключительнейшей^**** души товарищ, прибывший на курсы  с должности помвоенкома и ушедший после окончания курсов командиром батальона, а впоследствии, после учебы в военной академии им. Фрунзе, работал начальником штаба Харьковского военного округа, военным атташе в Германии и с первых же месяцев войны – начальником штаба Юго-Западного фронта, где и погиб в 1942 г.; командующие войсками армий  –  С.Г. Трофименко, также политработник, прибывший на курсы с должности военкома полка, Ф.Ф. Жмаченко, заместитель командующего фронтом по тылу А.И. Шебунин, бывший до прибытия на курсы также военкомом полка, причем последние два проходили курс в «Выстреле» в одной с нами группе, и некоторые другие.

Примерно через месяц с небольшим после нашего прибытия в «Выстрел» Вооруженные Силы и всю нашу Советскую страну постигло огромное несчастье, от паралича сердца скончался выдающийся деятель Коммунистической партии и Советского государства, верный ученик В.И. Ленина, выдающийся строитель и полководец Советской Армии, один из основоположников советского военного искусства, народный комиссар обороны Михаил Васильевич Фрунзе. Незабываемая потеря, незабываемы минуты, проведенные мною рядом с Н.П. Пуховым у гроба Михаила Васильевича, допущенные в составе старшего отделения курсов «Выстрел» отдать последний долг дорогому наркому.

По окончании учебы на курсах, обогащенные новыми знаниями, мы возвратились на места своей прежней службы, в связи с чем наша непосредственная связь с Н.П. Пуховым временно прекратилась. В марте 1930 г. тов[арищ] Пухов с должности командира 34-го стрелкового полка приказом РВС был назначен руководителем тактики курсов «Выстрел». В мае месяце 1931 г. по приказу наркома обороны я прибыл также в Москву на работу в формировавшееся в наркомате на базе 5-го управления Управление боевой подготовки РККА. С моим приездом в Москву наши встречи с Н.П. Пуховым возобновились.

Я особенно хорошо помню эти столь дружеские, приятные и полезные для нас обоих встречи в Управлении боевой подготовки наркомата обороны, куда он приходил для консультации по таким новым для Красной Армии вопросам, какими являлись вопросы боевого использования танков в различных видах боя. Особенно частыми и длительными эти беседы бывали осенью и зимой 1933 г., после моего возвращения из Тоцких лагерей, где под руководством начальника штаба РККА А.И. Егорова были проведены большие учения с войсками с участием необходимого количества танков по отработке вопросов современного глубокого боя.  Н.П. Пухов в этот период работал в Автобронетанковом управлении РККА. В 1934 г. тов[арищ] Пухов был направлен слушателем академических курсов усовершенствования комсостава (АКТУС) при Академии моторизации и механизации. Я в этом же году был переведен на работу в штаб Приволжского военного округа. По окончании курсов Николай Павлович до начала войны работал в ряде высших учебных заведений на руководящей работе. В начале Великой Отечественной войны, по его личной просьбе, он был назначен командиром 304 –й стр[елковой] дивизии, а в январе 1942 г. не без моего участия в этом, командующим войсками 13-й армии Брянского фронта.

Скромный в жизни и в работе, Пухов на протяжении всей своей службы был исключительно внимательным, чутким и тактичным в обращении с подчиненными и, в то же время, всегда строгим и требовательным к себе и подчиненным военачальникам, любящим солдата и офицера и неизменно заботливым о них. Будучи учителем довоенной службы, Николай Павлович и в армии очень серьезно занимался проблемами воспитания подчиненных и являлся поистине искусным методистом в этом деле. Не забывал он этого важного вопроса и в суровые годы войны. Не знаю, кто как, а я лично, будучи начальником Генерального штаба, с большим интересом и благодарностью к автору прочитал в ту пору его поучительную статью относительно воинского воспитания подчиненных, перепечатанную со страниц фронтовой газеты журналом «Военный вестник».

Боевой опыт, приобретенный им еще в годы Первой мировой войны, длительное время командования полком и работа в военно-учебных заведениях Красной Армии, непрерывный и упорный труд над собой, при его исключительном трудолюбии и индивидуальных способностях, выработали из Н.П. Пухова отличного и крупного военачальника, великолепно справлявшегося при помощи партийных организаций с командованием армией на протяжении всей Великой Отечественной войны и, как правило, в условиях крайне сложной боевой обстановки. Энергия, изобретательность, находчивость, точный расчет и настойчивость командарма Пухова во многом способствовали почти неизменным успехам славной 13-й армии.

Мне, как представителю Ставки Верховного Главнокомандования, посещая фронты, не раз приходилось лично наблюдать героические действия этой армии и подлинное военное искусство ее командарма в управлении ею.

Первая моя фронтовая встреча с Николаем  Павловичем произошла 20 января 1943 г., когда войска 13-й армии, составляя левое крыло Брянского фронта, оборонялись в районе северо-западнее Воронежа. В эти дни я, являясь представителем ставки в войсках Воронежского фронта, который успешно завершал выполнение операции по разгрому Острогожско-Россошанской группировки противника, получил вместе с командующим войсками этого фронта (командующий Ф.И. Голиков) разрешение Ставки провести Воронежско-Касторненскую операцию с целью - ударами по сходящимся направлениям с севера и юга, - по флангам 2-й немецкой армии, непосредственно оборонявшей г. Воронеж, - окружить и уничтожить ее основные силы, освободить очень важный  в оперативном отношении район Воронеж-Касторное и, тем самым, создать условия для развития дальнейшего наступления советских войск на Курск и Харьков. По задуманному и утвержденному ставкой плану предусматривалось привлечь для выполнения этой операции войска левого крыла Брянского фронта и главные силы Воронежского фронта. Основные удары при этом в общем направлении на Касторное должны были нанести с севера – из района юго-восточнее г. Ливны – ударная группировка, а, вернее, 13-я армия Брянского фронта и с юга – из района Роговато-Погорелое[ii] – ударная группировка войск центра Воронежского фронта (40-я армия под командованием К.С. Москаленко). На эти группировки, то есть, на войска 13-й и 40-й армии, и возлагалась ведущая роль в этой операции.

20 января 1943 г. мною были приглашены в штаб Воронежского фронта, располагавшийся в Боброве, командующий войсками Брянского фронта М.А. Рейтер и командарм 13-й Н.П. Пухов, где перед ними были поставлены задачи по операции, и мы тщательно обсудили все основные вопросы по подготовке и проведению ее и полностью договорились по ней. 26 января, как и было намечено планом, войска 13-й армии в условиях 20-градусного мороза перешли в наступление и, несмотря на ожесточенное сопротивление врага и на тщательно подготовленную им в инженерном и огневом отношении оборону, прорвали ее и к исходу дня продвинулись на 6-7 км. Чтобы не дать врагу возможности закрепиться на рубеже Волово, от войск армии потребовали не прекращать наступления и ночью, и, благодаря настойчивости командарма, хорошей подготовленности и геройству войск армии, эта задача была выполнена. К исходу 27 января рубеж Волово был захвачен войсками первого эшелона армии. В целом, войска 13-й армии за два дня боя прорвали серьезную оборону врага на глубину 20 км, разгромили действовавшие против них войска 13-го немецкого корпуса 2-й немецкой армии и создали непосредственную угрозу железнодорожному узлу Касторное с севера. Во второй половине 28 января, с выходом в район Касторное войск 40-й армии Воронежского фронта и 13-й армии Брянского фронта, основные пути отхода Воронежской группировки врага оказались перехваченными, а 29-го [января] Касторное было освобождено от противника, и главные силы 13-й армии получили возможность развивать дальнейшее наступление на запад. Всего войсками Воронежского и 13-й армии Брянского фронта в период Воронежско-Касторненской операции были разгромлены основные силы 2-й немецкой армии и 3-й армейский корпус 2-й венгерской армии, всего около 11 вражеских дивизий, в том числе девять немецких и две венгерские дивизии.

Что же характерного, заслуживающего особого внимания я могу отметить, наблюдая непосредственную работу этого незаурядного опытного командарма на примере хотя бы этой операции, в которой принимал вместе с ним участие? Прежде всего, это то, что на протяжении всей подготовки и проведения операции он не только разумно, уверенно управлял войсками, но, - в процессе боя, - непрерывно учил  и помогал им, быстро подмечал  и указывал им на допускаемые в бою ошибки, подсказывал, как надо немедленно устранять их, умело учил войска, как лучше и с наименьшей кровью надо бить врага, как следует добиваться успеха в бою и в довольно невыгодных, тяжелых для нас условиях боевой подготовки.

В этом отношении мне особенно памятен из действий 13-й армии в этой операции день 27-го января, когда командарм Пухов личным воздействием прекратил применяемые некоторыми из его дивизий лобовые и безуспешные атаки опорных пунктов врага, которыми изобиловала его оборона, и поучал, как надо в таких случаях, прикрываясь с фронта, нащупывать фланги этих опорных пунктов и промежутки между ними и, используя их, громить врага. Или же, оставив незначительную часть своих войск для блокады засевшего в опорном пункте врага, главными силами решительно развивать успех в глубину противника, оставшегося в очагах, бить, когда он попытается вылезти из очагов. И его советы, подсказки и соответствующие указания и приказы на эти темы значительно помогали войскам и избавляли их от лишних потерь.

Много и часто, выполняя волю командования, я бывал на фронтах, но, к сожалению, довольно редко мне удавалось бывать на тех участках фронта, на которых использовалась 13-я армия, хотя внимание за ходом боевых действий этой армии было с моей стороны почти что постоянным, и не только потому, что командарм был по дружбе близким мне человеком, а потому, что я принимал некоторое участие в рекомендации его при назначении в Верховном  Главнокомандовании на должность командарма-13, а следовательно, и нес ответственность за него и за армию. Следил я за ходом боевых действий этой армии по донесениям с фронтов, а особенно подробно интересовался работой Пухова, как командарма, в разговорах при встречах с командующими фронтами, в состав которых входила в это время эта армия, и при каждом телефонном разговоре с ними я всегда получал от них высокую оценку. Неоднократно имел я и прямые, непосредственно с командармом, телефонные разговоры, но причиной их, как правило, служило желание поздравить друг друга с очередным его успехом. Говоря об этом, невольно вспоминаются слова покойного командующего 1-м Украинским фронтом Николая Федоровича Ватутина[iii], обычно довольно сдержанно относившегося к оценке своих подчиненных, в составе фронта которого так много и славно пришлось потрудиться войскам 13-й армии, сказанные в ответ на вопрос о том, как идут дела в армии Пухова. Н. Ф. Ватутин говорил: «Армии, возглавляемой генералом Пуховым, даже под 13-м номером везет. Правда, постоянный успех этой армии говорит о том, что кроме «везения», у руководящего состава армии и, прежде всего, у ее командарма, есть еще и немалое умение бить проклятого врага в любых условиях. Хотелось бы иметь побольше таких командиров».

Да, много больших и, пожалуй, более серьезных и сложных, чем только что приведенная мною, операций успешно, а порою блестяще было выполнено за период Великой Отечественной войны войсками славной 13-й армии под бессменным руководством Николая Павловича Пухова. Кроме Воронежско-Касторненской операции, за успешные действия в которой многие бойцы и командиры 13-й армии были награждены правительственными наградами, а командарм ее Н.П. Пухов получил орден Суворова I степени и звание генерал-лейтенанта, назову несколько иных операций. Так, в сентябре того же 1943 г. армия, в составе Центрального фронта, успешно выполнившего задание Ставки по дальнейшему развитию наступления с целью освобождения правобережной Украины, первой форсировала р. Днепр к северу от Киева, очистила от противника междуречье Днепра и Припяти, форсировала р. Припять в ее нижнем течении и закрепила за собой плацдарм в районе Чернобыля. За столь успешное выполнение армией этой важной и еще более обещающей операции^* командарм-13 Н.П. Пухов, среди других, был удостоен Президиумом Верховного Совета СССР награждением ордена Ленина и присвоением звания Героя Советского Союза с вручением медали «Золотая Звезда».

Из операций, проведенных 13-й армией в составе 1-го Украинского фронта в 1944 г., отмечу наиболее, на мой взгляд, интересные и поучительные следующие операции. В январе, - при проведении фронтом Ровно-Луцкой операции, – нанесение 13-й армией интересного, в связи с особенностями местности, удара на Сарны; в июле – во фронтовой операции по освобождению Львова. Особенно поучительны действия армии, связанные с форсированием р. Зап[адный] Буг; в операции фронта, преследовавшей цель завершить освобождение Украины, достойны детального изучения искусные действия командования и войск 13-й армии на дрогобычском направлении с форсированием Вислы в районе Баранува.

С честью и достоинством справилась 13-я армия с выполнением серьезнейших задач, которые выпали на ее долю при проведении операций, завершивших Великую Отечественную войну, в  1945 г., а именно при освобождении Польши, в разгроме Берлинской группировки противника и в Пражской операции.

Обстановка на фронтах Великой Отечественной войны на всем ее протяжении быстро и резко менялась, что требовало от Верховного и, прежде всего, от фронтового и армейского командования таких же быстрых, наилучшим образом отвечающих сложившейся обстановке решений. И надо отдать должное, что, умудренный знаниями и опытом, обладавший необходимой волей и энергией, командарм 13-й, с августа 1944 г., генерал-полковник Николай Павлович Пухов всегда, в условиях любой обстановки, - а сказать так я имею основания, - своевременно принимал эти решения, причем, как правило, решения сугубо оригинальные, а, следовательно, и неожиданные для врага и, наоборот, наиболее выгодные для своих войск при выполнении ими поставленных перед ними задач.

Родина высоко оценила воинское мастерство полководца, его заслуги перед Вооруженными Силами, перед Советской страной в целом, присвоив ему звание Героя Советского Союза и награждением ордена Ленина, тремя [орденами] – Красного Знамени, тремя - Суворова I степени, двумя - Кутузова I ст[епени], одним - Богдана Хмельницкого I ст[епени] и многими медалями. С 1950 по 1958 год, то есть, до дня смерти, Николай Павлович избирался депутатом Верховного Совета СССР 3-го и 4-го созывов.

Вечная память тебе, дорогой полководец, друг и товарищ.

А. Василевский^[iv]

Маршал Советского Союза

1 марта 1973 г.                                                                                      Москва