<…>^**

Николай Павлович Пухов принадлежал к числу тех, сравнительно немногочисленных людей, образ которых запечатлевается на всю жизнь. С первых встреч обращали на себя внимание такие качества, как высокая собранность, сосредоточенность, вдумчивость, высокая требовательность к себе и подчиненным.

Исключительно внимательным и придирчивым он был к подбору кадров. Прибывающих в его распоряжение офицеров он подвергал обязательному теоретическому и практическому экзамену и только тогда доверял им важные дела. Николай Павлович очень ценил людей инициативных, решительных и не боящихся взять на себя ответственность. Он не выносил людей, которые не вкладывали в порученное дело все силы, все свои способности и выполняли свои обязанности только в пределах полученных указаний, независимо от изменившейся обстановки. Формальные ответы «Так точно!» и «Никак нет!» без собственной оценки событий и выражения своего собственного мнения, его крайне раздражали.

Высокие качества Николая Павловича, как командира, проявились при мне весной 1942 года. Из разведывательных данных становилось ясно, что немцы готовят новое наступление. Николай Павлович стал с большой методической последовательностью готовить 13 армию к предстоящим тяжелым оборонительным боям. Главное, над чем работал тогда он сам и весь его аппарат, было построение глубокоэшелонированной обороны, создание резервов и подготовка гибкого маневра всеми силами и средствами. В штабе армии, штабах соединений и частей он организовал систематическое проигрывание различных вариантов боевых действий с отработкой взаимодействия всех звеньев.

Николай Павлович был тогда для нас не только командармом, но и большим педагогом. Он не просто приказывал и требовал, он учил. Он не терпел слепого и неосознанного исполнения его указаний и добивался того, чтобы каждый исполнитель в результате тщательного анализа обстановки, сам приходил бы к соответствующим решениям. Свои планы и предложения нужно было обязательно перед ним защищать как дипломную работу. Если он находил, что все предложения достаточно аргументированные, то утверждал их и требовал настойчиво проводить их в жизнь.

В этот период он особое внимание уделял сохранению органов управления от ударов авиации противника, что в условиях совершенной безлесной местности было делом далеко не легким. Штабы приходилось размещать только в населенных пунктах, где они легко засекались разведкой и становились хорошей целью для ударов авиации. В сохранение штаба армии Николай Павлович вложил большое искусство, и за период моего пребывания в нем, - с января 1942 г. по январь 1943 года – ни одна авиабомба на штаб армии не упала. Для дезориентирования немцев он предпринимал его частые перемещения. Сначала штаб армии располагался в Ливнах Орловской области, 11 июня он был перемещён в Свободную Дубраву, 20 июня штаб поднялся и снова направился в Ливны, но, не доезжая несколько километров, остановился в Успенском.

И вот, 28 июня в 3ч. 15 мин. прогремел первый залп немецкой артподготовки и вслед за ним над нами появились 97 бомбардировщиков «Хейнкель-111». Разворачиваясь над нашими головами, они обрушивали весь свой бомбовый удар на те кварталы г. Ливны, где ранее находился наш штаб, а он оставался невредимым и успешно управлял оборонительным сражением, которое нашей армией в конечном итоге было выиграно. На Елецком направлении немцы ожидаемого успеха не получили, и, получив его на Воронежском направлении, направились к Сталинграду.

За период с июня по декабрь 1942 года штаб 13 армии непрерывно перемещался, побывав в различных населенных пунктах Орловской области, - в Ливнах, Свободной Дубраве, Успенском, Викторовке, Грязцах, Хмелевой, Быково, Хухлово, Черново, - хотя фронт в этот период был уже стабилен. Так, в трудных условиях совершенно безлесной местности, Николай Павлович сумел уберечь штаб 13 армии от ударов авиации противника.

Осенью 1942 года произошел один знаменательный случай, наглядно показавший высокие моральные качества Николая Павловича не только в настоящем, но и в сравнительно далеком прошлом. В период боевого затишья начальник АХО штаба армии организовал помывку офицеров в бане. Для обслуживания бани было выделено несколько великовозрастных^* солдат, призванных недавно из запаса. И вот тут произошла очень трогательная встреча. Солдат узнал в командующем бывшего своего командира взвода времен 1-ой Мировой войны прапорщика Пухова, а Пухов узнал бывшего солдата своего взвода.

Когда я пришел в баню через пару часов, солдат все еще находился под впечатлением этой встречи и очень взволнованно рассказывал всем с какой заботой и душевной теплотой относился Николай Павлович к солдатам на фронте, в отличие от других офицеров старой армии. После этой встречи солдат стал довольно частым и почетным гостем командующего, о чем он так же с гордостью всем рассказывал.

У Николая Павловича была большая привязанность к людям, с которыми ему приходилось разделять тяготы боевой жизни, и он очень неохотно отпускал от себя своих подчиненных. В канун 1943 года телеграммой замнаркома обороны меня отзывали в Москву. Расставаться нам обоим очень не хотелось, но все наши ходатайства не помогли. С большой горечью и очень трогательно нам пришлось расстаться. Под новый 1943 год я видел Николая Павловича в последний раз.

Годы, проведенные им на фронте, сделали свое дело. Они отняли все силы, здоровье и преждевременно оборвали жизнь этого замечательного человека.

И. Кистостуров^[i]     

г. Москва                                                                                    1972 г.